Я ползу на себя. Я так скоро взберусь до конца.
Мясорубку с стеклом я в себе нашел.
Желчь мне давит язык, и крысы не слазят с лица.
Я потом устою, а сейчас мне нужен укол…

ПОСЛЕДНИЙ РАЗ!

Я смогу устоять. Я обязан быть сильней.
Я смогу, я стерплю, я хочу в душе жить.
Эта боль, эта роль. Я выдавлю стон из ушей.
Не могу, я устал. Я в песке и мне хочется пить.

ПОСЛЕДНИЙ РАЗ!

Красное небо… Я парю в воде…
Молочная нега в тебе и во мне…
Пушистые души и сердце из крон…
Я вижу Бога. Это Он! Это Он!

Сквозь огонь я безумный.
Сквозь окно третий лишний.
Через боль каждый первый.
Сквозь толпу я никто.

Каждый день день.
Каждый день ночь.
Каждый день.
Каждый день ночь.
Каждый день кровь.
Каждый день.
Каждый день кровь.
Каждый день злость.
Каждый день.
Каждый день сквозь.

В их руках я никчемный.
В их глазах только глупый.
Через день только мёртвый.
Сквозь толпу я никто.
Белые ангелы летают как птицы,
Черные вороны закрывают им лица.
Небо сжигает грешные мысли.
Архангелы падают с призрачной выси.
Все лучшие люди давно существуют,
Они не живут, они просто танцуют.
Все думы исчезли, все книги зарыли.
Всеядность и деньги, и законы пропили.
Деревья сказали не то, что не знали
И реки запели, подняв круглое знамя.
Безлюдные праздники, бессловные песни.
Бескровные люди, правдивые лести.
Мечты отсырели. ВСЕ БЛЯДИ КАК БОГИ.
Машины умыли железные ноги.
Я знаю об этом совсем ничего.
Кому это надо? Пошло от кого?
Мусульмане, иезуиты, христиане, кришнаиты.
Книги о буддизме проели москиты.
Римский папа давно изучает коран,
Закрывая свастикой языческий шрам.
Домашние кошки исчезли в пустыне.
Все матери видят себя в своем сыне.
Кругом извращенцы. Чего можно ждать?
Все ангелы падают, надо бежать…

Сквозь закон я бессильный.
В их руках только суки.
Через ад лишь любовью.
Через год лишь звездой.

Его папа – чёрный.
Его мать – скинхэд.
Его брат – на клее.
Его сестра – на игле.

По ночам он собирает следы своих снов.
Расскажите ему, что такое любовь.

Его жена – феминистка.
Его сын - голубой.
Его дочь - лесбиянка.
Кто же он такой?!

Терри МакГроул…

День за днём мы жрали грязь, мы запивали дождём.
Как детей, таскали ваши камни, до сих пор блюём.
Посмотри, на наших спинах шрамы вашей войны.
За стеной вы нас держали, сами были больны.

Спертый воздух, где все – мишени.
Их образ жизни - на коленях.

Грязь…

Мне не больно теперь, знаю, что не упасть.
Зачем же слёзы мне, он мне дал эту власть.
Мне не страшно теперь, мне ведь просто смешно.
Ваши церкви в крови, мне ничто не грешно.

Да! Я! Бог!

Иисус не единственный сын…

Я хочу, чтоб никого не было здесь.
Ни людей, ни неба - смертельная смесь.
Я хочу быть один - мне так легче дышать.
Я хочу быть один - мне так легче дышать…

На земле, где лежу.
На земле, где взлечу.

А черви смеются, сжирая павшее тело,
Над тем кто, страдая, так рвется на небо.
Кто к людям всей душой, тому и боль от них.
Но клоун жив во мне последний из живых.
Но клоун жив во мне последний из живых.

Для вас солнце светит, меня оно слепит,
Но я должен быть в стаде, где в лицо значит сзади.
Я хочу быть один - мне так легче дышать.
Я хочу быть один - мне так легче дышать.

Не веришь себе. Кто поверит в тебя?
За твой полет небо тебя возьмет.

Новый день. Зачем он придёт?
Выпадет солнце. А что меня ждёт?
Разбитое солнцем окно или что-нибудь хуже.
Я помню его. Он был мне как друг,
Но когда оказалось, что он уже труп,
Я заплакал, нажал на курок и смотрел в эту лужу.

Закрой глаза…
Но почему я должен быть таким же, как все?!
Закрой глаза…
Я никогда не буду таким же, как все!!!

Закрой глаза ... ЗАКРОЙ!!!

Как страшно внутри - там никто не поёт!
Красивый ребёнок. Он тоже умрёт.
Но мама шепчет на ушко: какой же он славный.
Но кто виноват, что тебя больше нет?
На тот же вопрос тот же ответ.
Больной пистолет. Вот ответ на вопрос самый главный.

Как малые дети, забившись в углу,
Мы прячем руки в седую золу.
Когда кончится этот дождь, то закапает кровь.
Молись, молись… Напевай этот вой.
Тебе так легко? Так попробуй быть мной!
Та блядь, что идёт у дороги, это – любовь.

Я помню как слышал свой крик за спиной.
Я засмеялся как душевнобольной.
Я вызвал на помощь людей, но все прошли мимо.
Хрустальные люди с камнями внутри.
Вам ещё долго жить - дня два или три.
А мне все равно, мой бог теперь уже близко.

Хрустальный человек, ты тоже умрёшь.

Хрустальные люди – бляди, суки.

Раненный остров - птицы и мыши.
Солнце согреет того, кто дышит.
Стоит рождаться, чтоб всю жизнь умирать?
Нужно ль спасаться тем, кто хочет страдать?

Что мы знаем о том, кто жив?
Что мы знаем о том, кто ждёт?

Страшные дети придут в никуда.
Их мысли черствеют, их кровь – вода.

Праздник света! Праздник муки!

Так хочется быть кем-то ещё…
Белою птицей или цветком.

В моей земле бьют палкой в лицо.
Те, кто верил мне, ушли на дно.

Чтоб кто-нибудь гладил рукой.
Когда тебе плохо, гладил рукой.
Чтоб чувствовать губы, когда темно.
Чтоб чувствовать губы, когда темно.

Чтоб кто-нибудь рядом был,
Чтоб никогда не уходил,
Чтобы просто любил.

Уйду в леса. Я знаю дождь.
Он помнит меня. Может мне помочь.
Омою слезой я руки свои.
Пусть не знает никто, что я ещё жив.

Явь-сон!
Смех-стон!
Радость-боль!
Шут-король!

Чем ты заслужил смерть?
Чем ты заслужил свет?

Молоко-кровь!
День-ночь!
Сердце-сталь!
Плеть-даль!

Обманы выстрелы я-мишень.
Я не хочу умирать но меня тянет тень.
И я разрываюсь как при родах мать,
Но я не продал свое сердце не смог убежать.

Вскормили нас кровью с молоком…
Вскормили нас кровью с молоком…

Кто здесь?
Любовь? Месть?
Тупик? Дверь?
Жизнь? Смерть?

Как ножик в спину, новый день,
Он крошит мясо целки; причина-лень.
Сквозь окно пролазит весь заблеванный свет,
Но я не устану, я найду ответ.

Чем я заслужил смерть?
Чем я заслужил свет?

[instrumental]

[instrumental]